| Женя ( @ 2008-05-19 11:23:00 |
Сады осенью
Мой предыдущий пост про «и немедленно выпил» был как нельзя кстати. Поскольку сейчас мне хочется обсудить замечательный фильм Иоселиани «», который не так давно, наконец-то, удалось посмотреть.

После того, как министр Венсан подает в отставку, он начинает жить какой-то удивительной жизнью. Такое впечатление, что бесконечные пьянки и застолья являются даже не естественным фоном, а основным время препровождением героев. Одна сцена сменяет другую, герои грустят и веселятся, пропуская стаканчик, причем пьют абсолютно всё в широком диапазоне от воды до самогона. Социальный статус персонажей не имеет никакого значения, бывший министр выпивает с бомжами, пристроившись под мостом. Все это плюс некая абсурдность ситуации роднит персонажей Иоселиани с героями Довлатова. Как Генис,
1972-й год я встречал по месту тогдашней службы: в пожарном депо Рижского завода микроавтобусов. С тех пор я побывал в сорока странах четырех континентов, но более странного места мне видеть не приходилось. Мои сотрудники напоминали персонажей театра абсурда. Прошлое у них было разнообразным, настоящее - неразличимым. Всех их объединял безусловный алкоголизм и абсолютная удовлетворенность своим положением. Попав на дно, они избавились от страха и надежд и казались самыми счастливыми людьми в нашем городе.
Чаще всего бывший министр выпивает с садовником Арно, которого играет сам Иоселиани. Садовник, кстати, превосходно рисует и замечательно играет на фортепьяно. Помните, у Довлатова в «» главные герои, когда у них безнадежно кончились деньги, решили окунуться в гущу народной жизни и податься в кочегары? Кочегары, как известно люди простые: «Ну, а я - человек простой. Занимаюсь в свободные дни теорией музыки. Кстати, что вы думаете о политональных наложениях у Бриттена?» Так что этот садовник вполне мог бы быть и кочегаром.
Мы остановились возле левого котла, причем так близко, что я ощутил сильный жар.
- Устройство, - сказал Цуриков, - на редкость примитивное. Топка, колосники, поддувало... Температура на выходе должна быть градусов семьдесят. Обратная – сорок пять. В начале смены заготавливаете уголь. Полную тачку загружать не советую - опрокинется... Уходя, надо прочистить колосники, выбрать шлак... Пожалуй, это все... График простой – сутки работаем, трое отдыхаем. Оплата сдельная. Можно легко заработать сотни полторы...
Цуриков подвел нас к ребятам и сказал:
- Надеюсь, вы поладите.
Хотя публика у нас тут довольно своеобразная. Олежка, например, буддист. Последователь школы "дзен". Ищет успокоения в монастыре собственного духа... Худ - живописец, левое крыло мирового авангарда. Работает в традициях метафизического синтетизма. Рисует преимущественно тару - ящики, банки, чехлы...
- Цикл называется "Мертвые истины", - шепотом пояснил Худ, багровый от смущения. Цуриков продолжал:
- Ну, а я - человек простой. Занимаюсь в свободные дни теорией музыки. Кстати, что вы думаете о политональных наложениях у Бриттена?
Недаром в одном из своих интервью Иоселиани неожиданно говорит «Довлатов – это мой самый главный товарищ на этом свете, но его уже нет».
Мой предыдущий пост про «и немедленно выпил» был как нельзя кстати. Поскольку сейчас мне хочется обсудить замечательный фильм Иоселиани «», который не так давно, наконец-то, удалось посмотреть.

После того, как министр Венсан подает в отставку, он начинает жить какой-то удивительной жизнью. Такое впечатление, что бесконечные пьянки и застолья являются даже не естественным фоном, а основным время препровождением героев. Одна сцена сменяет другую, герои грустят и веселятся, пропуская стаканчик, причем пьют абсолютно всё в широком диапазоне от воды до самогона. Социальный статус персонажей не имеет никакого значения, бывший министр выпивает с бомжами, пристроившись под мостом. Все это плюс некая абсурдность ситуации роднит персонажей Иоселиани с героями Довлатова. Как Генис,
1972-й год я встречал по месту тогдашней службы: в пожарном депо Рижского завода микроавтобусов. С тех пор я побывал в сорока странах четырех континентов, но более странного места мне видеть не приходилось. Мои сотрудники напоминали персонажей театра абсурда. Прошлое у них было разнообразным, настоящее - неразличимым. Всех их объединял безусловный алкоголизм и абсолютная удовлетворенность своим положением. Попав на дно, они избавились от страха и надежд и казались самыми счастливыми людьми в нашем городе.
Чаще всего бывший министр выпивает с садовником Арно, которого играет сам Иоселиани. Садовник, кстати, превосходно рисует и замечательно играет на фортепьяно. Помните, у Довлатова в «» главные герои, когда у них безнадежно кончились деньги, решили окунуться в гущу народной жизни и податься в кочегары? Кочегары, как известно люди простые: «Ну, а я - человек простой. Занимаюсь в свободные дни теорией музыки. Кстати, что вы думаете о политональных наложениях у Бриттена?» Так что этот садовник вполне мог бы быть и кочегаром.
Мы остановились возле левого котла, причем так близко, что я ощутил сильный жар.
- Устройство, - сказал Цуриков, - на редкость примитивное. Топка, колосники, поддувало... Температура на выходе должна быть градусов семьдесят. Обратная – сорок пять. В начале смены заготавливаете уголь. Полную тачку загружать не советую - опрокинется... Уходя, надо прочистить колосники, выбрать шлак... Пожалуй, это все... График простой – сутки работаем, трое отдыхаем. Оплата сдельная. Можно легко заработать сотни полторы...
Цуриков подвел нас к ребятам и сказал:
- Надеюсь, вы поладите.
Хотя публика у нас тут довольно своеобразная. Олежка, например, буддист. Последователь школы "дзен". Ищет успокоения в монастыре собственного духа... Худ - живописец, левое крыло мирового авангарда. Работает в традициях метафизического синтетизма. Рисует преимущественно тару - ящики, банки, чехлы...
- Цикл называется "Мертвые истины", - шепотом пояснил Худ, багровый от смущения. Цуриков продолжал:
- Ну, а я - человек простой. Занимаюсь в свободные дни теорией музыки. Кстати, что вы думаете о политональных наложениях у Бриттена?
Недаром в одном из своих интервью Иоселиани неожиданно говорит «Довлатов – это мой самый главный товарищ на этом свете, но его уже нет».