April 10th, 2021

osen'

вдыхаю гнилье отлива

 М. Б.

     Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
     подышать свежим воздухом, веющим с океана.
     Закат догорал в партере китайским веером,
     и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.

     Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
     рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
     развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
     и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

     Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
     на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
     чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
     немыслимые, чем между тобой и мною.

     Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
     ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
     но забыть одну жизнь -- человеку нужна, как минимум,
     еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

     Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
     ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
     Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
     Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.

1989

Наталья Горбаневская

Много лет спустя - видно, чтобы до конца изжить былую, но не отпускавшую его любовь к М.Б., - он написал не столько даже горькие, сколько злые, последние посвященные ей стихи. Они были среди присланных в «Континент». Максимов смутился: «Можно ли так о женщине, которую все-таки любил?» Я тоже смутилась, позвонила.
 - Так надо, - отрезал Иосиф. Стихи были напечатаны.


Людмила Штерн

"Жозеф, прости или прокляни, но не могу молчать. О чем ты возвестил миру этим стихотворением? Что, наконец, разлюбил МБ и освободился четверть века спустя от ее чар? Что излечился от «хронической болезни»? И в честь этого события врезал ей в солнечное сплетение?» Зачем бы независимому, «вольному сыну эфира», плевать через океан в лицо женщине, которую он любил «больше ангелов и Самого»?»

Соображения Горбаневской и Штерн меня не особенно впечатляют. В конце концов, стихотворение написано не сгоряча, "человеку нужна, как минимум, еще одна жизнь. И я эту долю прожил". Но хотелось бы обсудить концовку. "Время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии", то есть, в его памяти она навсегда останется молода и весела. Но главное - останется навсегда, как бы лирический герой не пытался "забыть одну жизнь". Второй же любопытный момент: герой вышел из дома подышать "подышать свежим воздухом, веющим с океана", а теперь он "вдыхает гнильё отлива". Настроение героя явно испортилось, жизнь прошла, "Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако — сильно." "Я сижу в темноте" из этого стихотворения 1971 года, "Я курю в темноте" в 1989м.

В апреле 1992 состоялся камерный вечер Бродского в Нью-Йорке, где он читал стихи для русскоязычной публики. Не так давно запись этого вечера оказалась в интернете. Вот тут можно увидеть и услышать, как Бродский читает эти стихи. Видео-запись всего вечера - в первом комментарии.