Женя (jenya444) wrote,
Женя
jenya444

Левитанский, подборка

ПРЕДЗИМЬЕ (Попытка романса)

Я весть о себе не подам,
и ты мне навстречу не выйдешь.
Но дело идет к холодам,
и ты это скоро увидишь.

Былое забвенью предам,
как павших земле предавали.
Но дело идет к холодам,
и это поправишь едва ли.

Уйти к Патриаршим прудам,
по желтым аллеям шататься.
Но дело идет к холодам,
и с этим нельзя не считаться.

Я верю грядущим годам,
где все незнакомо и ново.
Но дело идет к холодам,
и нет варианта иного.

А впрочем, ты так молода,
что даже в пальтишке без меха
все эти мои холода
никак для тебя не помеха.

Ты так молода, молода,
а рядом такие соблазны,
что эти мои холода
нисколько тебе не опасны.

Простимся до Судного дня.
Все птицы мои улетели.
Но ты еще вспомнишь меня
однажды во время метели.

В морозной январской тиши,
припомнив ушедшие годы,
ты варежкой мне помаши
из вашей холодной погоды.


* * *

Кругом поют, кругом ликуют.
Какие дни, какие годы!
А нас опять не публикуют.
А мы у моря ждем погоды.

А в наши ямбы входит проза.
А все прогнозы так туманны.
А нам пойти купить бы проса,
а мы всё ждем небесной манны.

И вот певец недоедает.
Не ест жиры и углеводы.
Потом ему надоедает,
и он уходит в переводы.

И мы уходим в переводы,
идем в киргизы и в казахи,
как под песок уходят воды,
как Дон Жуан идет в монахи.

О келья тесная монаха!
Мое постылое занятье.
Мой монастырь, тюрьма и плаха,
мое спасенье и проклятье!

Мое спасенье и проклятье,
мое проклятое спасенье,
где ежедневное распятье
и редко-редко воскресенье.

Себя, как Шейлоку, кусками.
Чужого сада садоводы.
А под песком, а под песками
бурлят подпочвенные воды.

А свечка в келье догорает.
А за окошком ночь туманна.
И только сердце замирает —
ах, донна Анна, донна Анна!

* * *

Сплю я. Но сон мой странен.
Холодно мне. Знобит.
То ли я пулей ранен,
то ли совсем убит.

Вот он я, среди поля.
В небе горит звезда.
Девочка моя, Оля,
ты не ходи сюда.

Здесь еще пули свищут,
взрывы то там, то тут.
Скоро меня отыщут.
Скоро меня найдут.

Дальняя канонада.
Зарево впереди.
Это тебе не надо.
Ты сюда не ходи.

Это не в самом деле.
Это не наяву.
Это не пуля в теле —
это я так живу.

Всё у меня в порядке.
Скоро меня спасут.
Скоро на плащ-палатке
в тыл меня унесут.

Кто-то склонится возле
койки, где я лежу...
Всё это после, после
я тебе расскажу.

* * *

Когда на судьбу вы в обиде
и сделать нельзя ничего,
билет лотерейный купите
за тридцать копеек всего.
Надеждой отчаянье скрасьте,
запомните номер его.
Вы можете выиграть счастье
за тридцать копеек всего.
А если опять не попали
в счастливцы — ну что же с того?
Ведь вы свой билет покупали
за тридцать копеек всего.
У вас за стеною метели,
у вас за окном — ничего.
А что ж вы, а что ж вы хотели
за тридцать копеек всего...

* * *
  
СУМАСШЕДШЕЕ ТАКСИ

Из ненаписанных стихотворений

Время
не течет равномерно,
ход его
то замедляется,
то убыстряется —
впрочем,
это только на малых отрезках.
В детстве
время движется медленно,
плавно,
почти незаметно —
может порой показаться,
будто не движется вовсе,
но постепенно,
с годами,
берет разгон,
все уверенней,
все быстрее,
набирает скорость,
все быстрее,
быстрее —
кажется, все,
быстрее уже невозможно —
а нет,
еще и еще —
продолжается ускоренье...
Все чаще
себя ощущаю
несущимся
в сумасшедшем такси
с обезумевшим счетчиком,
отщелкивающим
мои годы,
словно секунды, —
эй,
хоть немного потише! —
да куда там,
только мелькают
эти звонко стучащие цифры
на обезумевшем счетчике
в сумасшедшем такси.

  
* * *

...Пять лебедей у кромки Рижского залива...

...В том теплом и бесснежном январе...

Мы с дочерью. Мы с ней почти одни.
Семнадцать дней. Два грустных пилигрима.
Два путника беспечных и счастливых.
Почти одни на опустевшем побережье.
Мы кормим чаек. Мы бросаем им
остатки наших пиршеств королевских.
А за спиной у нас большой прозрачный дом,
где дышат морем деревянные ступени
и пахнет хвоей, пахнет елкой новогодней,
почти осыпавшейся, вновь напоминая
о том, как быстро все проходит в этом мире.
Ах, дочь моя, Корделия моя,
все скверно в нашем бедном королевстве,
и мы с тобой так сильно жаждем чуда,
что, видно, уж нельзя ему не быть...

Так вот,
когда мы приходим к морю последний раз,
чтобы с ним проститься,
и, как велит обычай,
швыряем в воду монетки,
готовясь уже уйти, —
именно в этот момент,
взявшись невесть откуда,
возникают они перед нами,
такие нездешние
в величавой своей отрешенности,
в отстраненности ото всего,
что нас окружает,
и проплывают медленно перед нами —

пять лебедей у кромки Рижского залива,
пять белых птиц,
      как пять надежд,
            пять обещаний,
пять нотных знаков, пять легчайших звуков,
начальных звуков нисходящей гаммы,
где первый по ранжиру — лебедь До,
а дальше лебедь Ре и лебедь Ми,
и Фа и Соль, два малых лебеденка,
и то, что не хватало Ля и Си,
сама незавершенность этой гаммы,
она-то и была как обещанье,
намек на что-то, что должно свершиться, —
что минет срок
и гамма завершится,
и в некий час
раскроется Сезам,
и сбудутся все наши ожиданья...

Спасибо всем обычным чудесам,
дарующим надежду!
             До свиданья,
до встречи, До,
     до встречи, Ля и Си!
По сути, нам совсем немного надо —
всего пустяк — была бы лишь надежда.
Покуда есть надежда — можно жить.

* * *

Свеченье протуберанцев.
                Смещенье солнечных пятен.
Как мир этот необъятен,
                    и темен, и непонятен.
Пред храмом его высоким
               бессильно толпясь у входа,
одни говорят — Всевышний! —
                другие твердят — Природа!
Я ввысь возношу ладони,
                     куда и кому не зная.
Небесная твердь безмолвна.
             Безмолвствует твердь земная.
К кому ж я опять взываю
              так набожно, так безбожно —
простите меня, простите! —
                  помилуйте, если можно?!

 * * *

СКВОЗЬ ГОДЫ

Из ненаписанных стихотворений

Прохожу по рынку,
словно иду сквозь годы.

— Молодой человек, —
окликают меня
в цветочном ряду, —
вот, пожалуйста, —
замечательные хризантемы!

— Мужчина, —
взывает ко мне
продавщица фруктов, —
посмотрите, какие персики, —
специально для вас!

— Папаша, —
вопрошает меня
девица,
торгующая овощами, —
не желаете ли капустки
для свеженьких щец?

А паренек по соседству
кричит мне
чуть не в самое ухо:
— Дедуля,
укропчика не забудьте,
петрушечки
не забудьте купить!

И я малодушно,
едва ль не бегом,
возвращаюсь туда,
где продают
ненужные мне
хризантемы,
в тайной надежде
снова услышать —
молодой человек,
молодой человек!
Subscribe

  • Figaro qua, Figaro là

    Постдок по математике Анна Кисенхофер выиграла олимпийское золото (первое золото Австрии в летних играх с 2004 года). На олимпиаду она приехала одна,…

  • саморегуляция

    Что происходит с цивилизацией по мере продвижения научно-технического прогресса? В повести Стругацких "За миллиард лет до конца света"…

  • про волю к победе

    Начались четвертьфиналы Кубка мира по шахматам среди женщин. Самой острой партией тура была партия Александры Костенюк с Валентиной Гуниной.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments