Женя (jenya444) wrote,
Женя
jenya444

Ишь, стерва

Кошачьими лапами вербы
Украшен фанерный лоток,
Шампанского марки «Ихь штэрбе»
Ещё остаётся глоток.

А. Галич

Под катом начало статьи Жолковского: Чехов - Ильф - Битов


В юбилейном эссе о Чехове Андрей Битов писал:

““Их штербе”, -- сказал Чехов, умирая.

Это очень волнует праздный русский ум: почему по-немецки?

Отрезвляя гипотезы, я утверждал, что потому, что доктор рядом был немец, и он сообщил ему свое мнение как врач врачу.

Недавно я услышал даже, что он сказал чисто по-русски: “Эх, стерва!”, -- имея в виду то ли жизнь, то ли жену” (Битов: 15).

Знаменитое Ich sterbe было не последней, а предпоследней фразой Чехова, и не столько формулировкой собственного мнения, сколько подтверждением, что диагноз, сообщенный ему доктором Швёрером в особом профессиональном коде, понят:

“Согласно русскому и немецкому врачебному этикету, находясь у смертного одра коллеги и видя, что на спасение нет никакой надежды, врач должен поднести ему шампанского. Швёрер , проверив у Антона пульс. Велел подать бутылку. Антон приподнялся на постели и громко произнес: ” Ich sterbe” [Я умираю]. Выпив бокал до дна, он с улыбкой сказал: “Давно я не пил шампанского”, повернулся на левый бок <…> и тихо уснул” (Рейфилд: 777)[1].

Последняя реплика, о шампанском, была вполне в чеховском духе иронической десакрализации смерти. Вспомним (помимо многочисленных “Умри..!” в “Ионыче”):

телеграмму в “Душечке”: “Иван Петрович скончался сегодня скоропостижно сючала ждем распоряжений хохороны вторник” (Чехов, 10: 105); и

слова Буркина в “Человеке в футляре”: “Признаюсь, хоронить таких людей, как Беликов, это большое удовольствие” (Чехов, 10: 53).

Предпоследняя же, про штербе, отличалась некоторой ученической старательностью, -- немецким Чехов владел слабо.[2] Именно в таком ключе -- с поистине нечеловеческим усилием -- произносит эту фразу говорящая собака Брунгильда в фельетоне Ильфа и Петрова “Их бин с головы до ног” (1932), где игра с ситуацией чеховской смерти очевидна:

“Потом собака с большими перерывами произнесла слова “абер”, ”унзер”, и ”брудер”. Затем она повалилась боком на песок, долго думала и наконец сказала: “Их штербе”” (Ильф и Петров: 224-225).

Кстати, рискованную ироническую мину Ильф выдержал до конца.

“За несколько дней до смерти, сидя в ресторане, он взял в руки бокал и грустно сострил:
-- Шампанское марки “Ich sterbe”... Как известно, “Ich sterbe” были последние слова А. П. Чехова, тоже скончавшегося от туберкулеза” (Ардов: 210).

Так что конкуренция у Битова была серьезная, почему он наверное, и счел необходимым по-чеховски, если не по-хармсовски, травестировать предсмертный номер Чехова -- с опорой на окололитературный фольклор. Ср.

“М. Ф. Андреева сказала, что Горький не верил Книпперше, будто Чехов, умирая, произнес: “Ich sterbe”.[3] На самом деле он, по словам Горького, сказал: “Ах ты, стерва!” М. Ф. не любила Чехова»[4] (Чуковский: 167).

Кем бы ни был придуман этот двуязычный каламбур, построен он, надо сказать, здорово, причем не только в литературном, но и в лингвистическом отношении, о чем сочинившие и повторявшие его, возможно, не подозревали.
Subscribe

  • внимание к деталям

    Штирлиц брёл по улицам тихого немецкого городка. Голос за кадром: "Ничто не выдавало в нём советского разведчика — разве что волочившийся…

  • один день полной жизни

    Буквально каких-то 14-15 звонков на горячую линию министерства здравоохранения, пару раз всласть поругаться, трижды рассыпаться в благодарностях, и…

  • краткий отчёт

    Долетели до Израиля, сдали тесты на корону как до самолёта, так и после (отрицательный) и на антитела (положительный); послали депешу в министерство…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments