Женя (jenya444) wrote,
Женя
jenya444

Categories:

и звезда моргает от дыма в морозном небе

Кто из вас вспомнил о муках отца,
глядевшего на Голгофу с высоты своего небесного трона?


Э.Л. Войнич

В достаточно ранних стихах, написанных Бродским сразу после отъезда, есть тема разлуки отца и сына, и тут автор явно ассоциирует себя с отцом

Расти большой, мой Телемак, расти.
Лишь боги знают, свидимся ли снова.
Ты и сейчас уже не тот младенец,
перед которым я сдержал быков.
Когда б не Паламед, мы жили вместе.
Но может быть и прав он: без меня
ты от страстей Эдиповых избавлен,
и сны твои, мой Телемак, безгрешны.

("Одиссей Телемаку", 1972)

И восходит в свой номер на борт по трапу
постоялец, несущий в кармане граппу,
совершенный никто, человек в плаще,
потерявший память, отчизну, сына;
по горбу его плачет в лесах осина,
если кто-то плачет о нем вообще.

("Лагуна", 1973)

Мне кажется, что поздние рождественские стихи автор пишет глазами сына. Возможно это некая реакция на смерть отца (стихи памяти отца Бродский смог написать только в 1989). В стихах появляется фигура одинокого Бога-Отца в пустыне, на небе горит одна звезда (Вифлеемская), - это и есть Он. Наверное, тут есть перекличка с лермонтовским

Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит,

но настроение совершенно другое, Звезда только одна и говорить ей не с кем, она светит на Сына. Под катом ряд стихотворений на эту тему, два из которых Бродский читает сам. В частности, видео-отрывок со стихотворением "Колыбельная" ранее, видимо, не публиковался. Эта вещь была впервые прочитана на вечере в Пало-Альто 30 октября 1992 года (в интернете эти рождественские стихи датируют декабрём 1992 года, что неверно). Запись всего вечера попала в интернет пару дней назад благодаря Борису Владимирскому, который работал в еврейском центре (JCC), где и проходил концерт.






Колыбельная

      Родила тебя в пустыне
      я не зря.
      Потому что нет в помине
      в ней царя.

      В ней искать тебя напрасно.
      В ней зимой
      стужи больше, чем пространства
      в ней самой.

      У одних -- игрушки, мячик,
      дом высок.
      У тебя для игр ребячьих
      -- весь песок.

      Привыкай, сынок, к пустыне
      как к судьбе.
      Где б ты ни был, жить отныне
      в ней тебе.

      Я тебя кормила грудью.
      А она
      приучила взгляд к безлюдью,
      им полна.

      Той звезде -- на расстояньи
      страшном -- в ней
      твоего чела сиянье,
      знать, видней.

      Привыкай, сынок, к пустыне,
      под ногой,
      окромя нее, твердыни
      нет другой.

      В ней судьба открыта взору.
      За версту
      в ней легко признаешь гору
      по кресту.

      Не людские, знать, в ней тропы!
      Велика
      и безлюдна она, чтобы
      шли века.

      Привыкай, сынок, к пустыне,
      как щепоть
      к ветру, чувствуя, что ты не
      только плоть.

      Привыкай жить с этой тайной:
      чувства те
      пригодятся, знать, в бескрайней
      пустоте.

      Не хужей она, чем эта:
      лишь длинней,
      и любовь к тебе -- примета
      места в ней.

      Привыкай к пустыне, милый,
      и к звезде,
      льющей свет с такою силой
      в ней везде,

      будто лампу жжет, о сыне
      в поздний час
      вспомнив, тот, кто сам в пустыне
      дольше нас.

      1992 (1991?)




Рождественская звезда

      В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
      чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
      младенец родился в пещере, чтоб мир спасти:
      мело, как только в пустыне может зимой мести.

      Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар
      из воловьих ноздрей, волхвы -- Балтазар, Гаспар,
      Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
      Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.

      Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
      на лежащего в яслях ребенка издалека,
      из глубины Вселенной, с другого ее конца,
      звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

      24 декабря 1987

И ещё несколько отрывков

<...>

Представь, что Господь в Человеческом Сыне
впервые Себя узнает на огромном
впотьмах расстояньи: бездомный в бездомном.

      1989

<...>

Морозное небо над ихним привалом
      с привычкой большого склоняться над малым
      сверкало звездою -- и некуда деться
      ей было отныне от взгляда младенца.

      Костер полыхал, но полено кончалось;
      все спали. Звезда от других отличалась
      сильней, чем свеченьем, казавшимся лишним,
      способностью дальнего смешивать с ближним.

      25 декабря 1990


<...>
      В пещере (какой ни на есть, а кров!
      Надежней суммы прямых углов!)
      в пещере им было тепло втроем;
      пахло соломою и тряпьем.

      Соломенною была постель.
      Снаружи молола песок метель.
      И, припоминая его помол,
      спросонья ворочались мул и вол.

      Мария молилась; костер гудел.
      Иосиф, насупясь, в огонь глядел.
      Младенец, будучи слишком мал
      чтоб делать что-то еще, дремал.

      Еще один день позади -- с его
      тревогами, страхами; с "о-го-го"
      Ирода, выславшего войска;
      и ближе еще на один -- века.

      Спокойно им было в ту ночь втроем.
      Дым устремлялся в дверной проем,
      чтоб не тревожить их. Только мул
      во сне (или вол) тяжело вздохнул.

      Звезда глядела через порог.
      Единственным среди них, кто мог
      знать, что взгляд ее означал,
      был младенец; но он молчал.

      декабрь 1995

Ещё несколько стихотворений

https://jenya444.livejournal.com/469494.html


М. Б.

      Что нужно для чуда? Кожух овчара,
      щепотка сегодня, крупица вчера,
      и к пригоршне завтра добавь на глазок
      огрызок пространства и неба кусок.

      И чудо свершится. Зане чудеса,
      к земле тяготея, хранят адреса,
      настолько добраться стремясь до конца,
      что даже в пустыне находят жильца.

      А если ты дом покидаешь -- включи
      звезду на прощанье в четыре свечи
      чтоб мир без вещей освещала она,
      вослед тебе глядя, во все времена.

      1993

      Захолустная бухта; каких-нибудь двадцать мачт.
      Сушатся сети -- родственницы простыней.
      Закат; старики в кафе смотрят футбольный матч.
      Синий залив пытается стать синей.

      Чайка когтит горизонт, пока он не затвердел.
      После восьми набережная пуста.
      Синева вторгается в тот предел,
      за которым вспыхивает звезда.

      1994

Subscribe

  • Им эйн ани ли, ми ли?

    Помните историю про композитора Брайта Шенга, профессора музыкальной композиции, имевшего неосторожность показать на лекции фильм "Отелло"…

  • Заболоцкий в "Служебном романе"

    Не так давно в сообществе обсуждалась любовь Рязанова к Модильяни, его (Модильяни) картины мелькали в фильмах "Зигзаг удачи" и…

  • Кто тебя победил никто

    Документальный фильм Любови Аркус снимался много лет и вышел к юбилею Аллы Демидовой. Он не просто показывает актёрскую судьбу Аллы Сергеевны, её…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments