Женя (jenya444) wrote,
Женя
jenya444

Categories:

дарили б мы по деревеньке четырнадцатого сентября

У Кушнера с Бродским были сложные отношения, - дружба, размолвка, примирение. Сегодня это всё можно отложить и почитать стихи именниника, да хоть вот из этой подборки.

https://jenya444.livejournal.com/284786.html
https://jenya444.livejournal.com/326011.html
https://jenya444.livejournal.com/503659.html

Последний раз поэты виделись в Нью-Йорке: 10 декабря 1994 года Бродский вёл вечер Кушнера. В частности, он сказал

"Кушнер поэт горацианский, то есть в его случае мы сталкиваемся с темпераментом и поэтикой, пришедшей в мировую литературу с появлением Квинта Горация Флакка и опосредованной у Кушнера в русской литературной традиции... Если можно говорить о нормативной русской лексике, то можно, я полагаю, говорить о нормативной русской поэтической речи. Говоря о последней, мы будем всегда говорить об Александре Кушнере".

Кушнер вспоминает:

"Он был необычайно ласков и мил в этот вечер, добродушен, в перерыве подошел ко мне и сказал: “Почитай им что-нибудь попроще. Понимаешь, люди весь день работали... Прочти им “Дунай”, “Дворец”. Ничего себе, — подумал я, — да эти стихи я никогда не читаю на публику, потому что они из самых сложных. И еще подумал: а сам-то он что читает в аудитории? Да он вообще не заботится о слушателе и не считается с ним. Читает то, что считает нужным: в зале всегда найдутся несколько человек, способных расслышать и понять все, как надо. Есть фотография, я получил ее от художника Михаила Беломлинского ровно через год, в январе 1996: мы стоим, улыбаемся друг другу, он держит в руках сигарету, еще не зажженную (курить ему нельзя), и, наверное, произносит эту фразу “Прочти им “Дунай”, “Дворец”. "

kushner1994

Редакция нашла эту фотографию, декабрь 1994.

Кушнер:

"Внезапная смерть Бродского в начале 1996 года была для меня тяжёлым потрясением. За год с небольшим до этого, в декабре 1994, он вёл мой вечер в Нью-Йорке и был улыбчив, щедр, остроумен… Правда, пожаловался на боль в груди и предупредил, что вынужден будет уйти в перерыве. Тогда же он сказал, что ему бывает трудно пройти от одного конца фасада к другому, приходится останавливаться и пережидать острую боль. Предстояла новая операция на сердце, очень опасная, — и всё-таки была надежда, что всё обойдётся, — не обошлось. В наших отношениях было всякое, не только взаимная привязанность и заинтересованность в стихах друг друга, но и расхождения, даже ссора, впрочем, к 1994 году изжитая и перечёркнутая. Казалось, мы ещё не раз увидимся, поговорим, прочтём друг другу стихи".

Под катом два стихотворения: Бродский Кушнеру и Кушнер Бродскому



Яков Гордин:

"Мы с Иосифом были званы на день рождения Саши Кушнера. Ося зашел за мной. Безденежье было его хроническим состоянием. Я был в те годы в черном списке и тоже не мог похвастаться обилием средств. Ося предложил ставший уже привычным для него выход – написать стихи на случай. Мы заперлись в кладовке. Времени оставалось мало. На мою долю выпало придумывание сюжета, а Ося мгновенно перекладывал мою прозу в стихи. Я тогда единственный раз наблюдал этот процесс и был поражен легкостью, с которой он версифицировал"

Ничем, Певец, твой юбилей
мы не отметим, кроме лести
рифмованной, поскольку вместе
давно не видим двух рублей.

Суть жизни все-таки в вещах.
Без них - ни холодно, ни жарко.
Гость, приходящий без подарка,
как сигарета натощак.

Подобный гость дерьмо и тварь
сам по себе. Тем паче, в массе.
Но он - герой, когда в запасе
имеет кой-какой словарь.

Итак, приступим. Впрочем, речь
такая вещь, которой, Саша,
когда б не эта бедность наша,
мы предпочли бы пренебречь.

Мы предпочли бы поднести
перо Монтеня, скальпель Вовси,
скальп Вознесенского, а вовсе
не оду, Господи прости.

Вообще, не свергни мы царя
и твердые имей мы деньги,
дарили б мы по деревеньке
Четырнадцатого сентября.

Представь: имение в глуши,
полсотни душ, все тихо, мило;
прочесть стишки иль двинуть в рыло
равно приятно для души.

А девки! девки как одна.
Или одна на самом деле.
Прекрасна во поле, в постели
да и как Муза не дурна.

Но это грезы. Наяву
ты обладатель неименья
в вонючем Автово, -- каменья,
напоминающий ботву

гнилой капусты небосвод,
заводы, фабрики, больницы
и золотушные девицы,
и в лужах радужный тавот.

Не слышно даже петуха.
Ларьки, звучанье похабели.
Приходит мысль о Коктебеле -
но там болезнь на букву "Х".

Паршивый мир, куда ни глянь.
Куда поскачем, конь крылатый?
Везде дебил иль соглядатай
или талантливая дрянь.

А эти лучшие умы:
Иосиф Бродский, Яков Гордин -
на что любой из них пригоден?
Спасибо, не берут взаймы.

Спасибо, поднесли стишок.
А то могли бы просто водку
глотать и драть без толку глотку,
у ближних вызывая шок.

Нет, европейцу не понять,
что значит жить в Петровом граде,
писать стихи пером в тетради
и смрадный воздух обонять.

Довольно, впрочем. Хватит лезть
в твою нам душу, милый Саша.
Хотя она почти как наша.
Но мы же обещали лесть,

а получилось вон что. Нас
какой-то бес попутал, видно,
и нам, конечно, Саша, стыдно,
а ты - ты думаешь сейчас:

спустить бы с лестницы их всех,
задернуть шторы, снять рубашку,
достать перо и промокашку,
расположиться без помех

и так начать без суеты,
не дожидаясь вдохновенья:
"я помню чудное мгновенье,
передо мной явилась ты".

Бродский, сентябрь 1970


Свет мой зеркальце, может быть, скажет,
Что за далью, за кружевом пляжей,
За рогожей еловых лесов,
За холмами, шоссе, заводскими
Корпусами, волнами морскими,
Чередой временных поясов,
Вавилонскою сменой наречий
Есть поэт, взгромоздивший на плечи
Свод небесный иль большую часть
Небосвода — и мне остаётся
Лишь придерживать край, ибо гнётся,
Прогибается, может упасть.
А потом на Неву налетает
Ветерок, и лицо его тает,
Пропадает, — сквозняк виноват,
Нашей северной мглой отягчённый, —
Только шпиль преломлён золочёный,
Только выгиб волны рыжеват.

Кушнер, 1981
Subscribe

  • За нашу и вашу победу

    Шёл домой от остановки иерусалимского трамвая. Прошёл угол улицы Бар Кохба и Партизанской.

  • их нравы

    На севере Израиля в долине Хула аисты устраиваются на ночлег на соснах и елях. Видели вблизи, как садился на дерево один такой птеродактиль. Видели,…

  • внимание к деталям

    Штирлиц брёл по улицам тихого немецкого городка. Голос за кадром: "Ничто не выдавало в нём советского разведчика — разве что волочившийся…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments

  • За нашу и вашу победу

    Шёл домой от остановки иерусалимского трамвая. Прошёл угол улицы Бар Кохба и Партизанской.

  • их нравы

    На севере Израиля в долине Хула аисты устраиваются на ночлег на соснах и елях. Видели вблизи, как садился на дерево один такой птеродактиль. Видели,…

  • внимание к деталям

    Штирлиц брёл по улицам тихого немецкого городка. Голос за кадром: "Ничто не выдавало в нём советского разведчика — разве что волочившийся…