Женя (jenya444) wrote,
Женя
jenya444

Categories:

Пинхус Кремень

После предыдущего поста я просто не имею права не показать уважаемой публике две картины Кременя. Одна сфотографирована ещё два года назад в музее Эйн Харод, мы ездили туда на выставку Сутина. Это пейзаж, написанный в 1920. Вторая - это обещанный казак из музея искусств Санта Барбары. Довольно колоритный, и на фоне там цветочки и рыбки.

Modi_kremen'

Портрет Кременя кисти Модильяни, 1916, Kunstmuseum Bern.



Эренбург:

...Неизменно в самом темном углу сидели Кремень и Сутин. У Сутина был вид перепуганный и сонный, казалось, его только что разбудили, он не успел помыться, побриться; у него были глаза затравленного зверя, может быть от голода. Никто не него не обращал внимания...

Михаил Герман:

Три-четыре года перед Парижем (1910-1913) Сутин учился в рисовальной школе ("Академия") в Вильно. В это же время там учились Кикоин и Кремень. Они уехали в Париж в 1912 году, а у Сутина не было денег на покупку билета. Но в июне 13 года Сутин добрался до Парижа. Он вспоминал, что выйдя на вокзале он, не зная ни слова по-французски, обращаясь к прохожим, повторял "Монпарнас" и "Кремень". А Кремень вспоминал, что Сутин добрался до него в два часа утра: <...> он постучал ко мне в дверь и сказал "вот и я".

Марк Талов:

Зима 1918 года. Живу в пустом ателье, которое бросил французский художник. Он вывез оттуда всю мебель, ключи отдал мне. Я ложусь на цементный пол, укрываюсь своим пальто. Лежу с полчаса и невтерпеж, не могу больше, встаю, топаю ногами, танцую, пока не устану, опять ложусь на полчаса. Промучившись так до трех часов ночи, бреду греться в «Ротонду» – там уже открыто. Денег в кармане ни гроша. Поэзия, конечно, хорошо, но с нею можно умереть под забором. Мечтаю о чашке кофе с куском хлеба. Об обеде и ужине и говорить нечего – я считал это роскошью, нечто вроде привилегии людей более достойных, чем я. Голодные худые кошки скреблись в моем желудке, доводя до умопомрачения. Доходило до того, что я не стеснялся просить малознакомых людей угостить меня. Голод был жестокий, страшный своим реализмом. Подобные муки испытывали в разное время и Кремень, и Сутин, и Модильяни, и другие обитатели «Улья»… Это вовсе не был «романтический период голода», как писали потом в биографиях монпарнасцев, ставших впоследствии знаменитыми. Какая там романтика!

Однажды, когда я ночью пробирался в «Ротонду» по неосвещенному проезду через кладбище Монпарнас, с кладбищенской стены соскочили четыре апаша. В кулаках – кастеты. Начали избивать, кровь залила глаза, упал. Взмолился: «У меня нет денег, я бедный поэт!». Они мигом обшарили карманы, конечно, ничего не нашли. Извинились, дали мне немного денег. Я неплохо играл в шахматы. И вот, придя в «Ротонду» без гроша в кармане, заказываю завтрак и, поедая его, поджидаю прихода первых шахматистов. Ставка – пятьдесят сантимов партия. Если проиграю, отдавать нечем, да и завтрак не смогу оплатить. И будто сам дьявол водил моей рукой. Я ставил самый неожиданный мат, когда партия, казалось, была мной проиграна. Болезненное нервное напряжение, в котором я постоянно находился из-за мук голода, передавалось моей игре. Дрожащими руками я двигал фигуры, давая им самые невероятные направления. Поминутно и по малейшему поводу я раздражался и смелыми до нахальства ходами доводил столпившихся зрителей до смеха. Я знал только, что мне во что бы то ни стало нужно выиграть, как будто дело шло о моей жизни. И я выигрывал. Оплачивал не только свой завтрак, но порой и на обед оставалось. Все это мне дорого стоило. Я отходил от столика еле дыша, качаясь, еще более осунувшись. Возвращаясь в мастерскую крайне утомленный, с пустой душой, я первым делом вынимал из кармана маленький пузырек, который как верный друг в течение двух лет был со мной всегда. Он мог меня избавить от всех и всего в любой миг, когда мне только захочется. Но нет, есть еще время, я еще недостаточно ненавижу жизнь… Оставим до другого раза.

Католическая газета «Ла Круа» предложила мне пост референта по русским делам. Мне предлагалось обрабатывать материалы по русской революции в угодном для газеты направлении Я мог бы выбраться из своего житейского ада, и тем не менее я отказался. В этот период месяца четыре по крайней мере я жил в ателье Сутина. Вначале, когда я поселился, самого Сутина там не было. Раздобыв денег, он уехал куда-то на юг писать свои роскошные пейзажи. Ключ от его ателье мне передал наш общий друг художник Кремень, в ателье которого в «Улье» я жил около месяца. В то время Кремень и Сутин были очень дружны, хотя по натуре были людьми совершенно разными. Кремень неизмеримо искреннее и человечнее Сутина. Я дружил с ними обоими. Помню нашу троицу в «Ротонде» за чашечкой кофе, помню, как мы с Кремнем идем по бульвару Монпарнас и в два голоса воспроизводим удивительно трогательное allegretto из седьмой симфонии Бетховена. Оба они – и Сутин, и Кремень – писали мои портреты. Портреты затерялись, не осталось даже снимков с них.

Kremegne1920

Это пейзаж. Казак, судя по табличке, подарен музею Яшей Хейфецем.

kremegne_santabarbara1

kremegne_santabarbara2

IMG_0647

Подборка картин Кременя в сообществе: https://classic-art-ru.livejournal.com/295039.html
Subscribe

  • Чёрный юмор

    Т. ходила на гибридный семинар, часть народу сидела в зале, другие подключились по зуму. Был включён разпознаватель голоса и субтитры. Лектор…

  • аресторан

    Драматург и киносценарист Михаил Вольпин учился во ВХУТЕМАСе вместе с Михаилом Куприяновым. Вспоминает, как они вместе ездили в Абхазию. В Абхазии…

  • Везунки

    Для пересечения канадской границы нужно проделать следующие телодвижения. 1. Надо быть привитым и загрузить прививочную карточку в канадскую систему.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments