Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

osen'

новые оперные идеи

Сегодня Мет. опера опять показывает "Паяцев".



А я тут посмотрел фильм Вуди Аллена "Римские приключения" (To Rome with Love), его все ругают, а мне приглянулось. В одной из сюжетных линий сильно модерновый пожилой оперный режиссёр (его играет сам Вуди Аллен) пытается устроить оперную карьеру работнику похоронного бюро, который по-настоящему может петь исключительно намылившись под душем. Режиссёр ставит очередную модерновую постановку как раз под этого певца, - это "Паяцы". На сцене душевая кабинка. Мыльная пена на лице Канио напоминает белый клоунский грим, прекрасная находка. Мило, что, издеваясь над своим персонажем режиссёром-неудачником и над его модерновыми адаптациями классических опер, Вуди Аллен показывает его зрителю интересным и творческим человеком.
osen'

о любви

А для роли в опере мне сказали: «Тебе эту тётю надо любить, она твоя мама». Я должна была всё время смотреть на эту «маму». В последней сцене она поёт-поёт-поёт, а потом поднимает руку с кинжалом и говорит: «Лучше умереть, чем жить без чести». И в этот момент выбегаю я и говорю те три слова, за которые я получала 4 рубля 50 копеек: «Мама, мама, мама». Она меня берет, разворачивает спиной в публике и поёт свою знаменитую арию. Там у неё первые слова по-итальянски tu tu tu. И в этом месте «мама» всегда меня оплевывала. Всегда. А я смотрела на неё и думала: «Надо её любить, нельзя моргать!»
osen'

Вернувшись с очередного просмотра (летние повторы из Мет. оперы)

Но уж темнеет вечер синий,
Пора нам в оперу скорей:
Там упоительный Россини,
Европы баловень — Орфей.
Не внемля критике суровой,
Он вечно тот же, вечно новый,
Он звуки льет — они кипят,
Они текут, они горят,
Как поцелуи молодые,
Все в неге, в пламени любви,
Как зашипевшего аи
Струя и брызги золотые...

barber1

barber2

Прямую трансляцию оперы "Севильский цирюльник" мы смотрели в пригороде Чикаго, это была суббота, 24 марта 2007 года. В культурном Чикаго был большой ажиотаж (опять же, много русских), поэтому на всю семью билетов не хватило, ходили мы с Т.  Наверное, нам повезло, что это была одной из первых увиденных постановок. Тут недавно иванов-петров спрашивал, как полюбить жанр. Думаю, очень важно, с чего начать знакомство с этим жанром, - а начинать надо с хитов в блестящем исполнении. Эту постановку сделал Бартлетт Шер, пели ДиДонато и Флорес (молоденькие молоденькие), Дель Карло, Маттеи, - великие артисты. В своё время вся опера была в ютьюбе, разделённая на двадцать частей. Сейчас полная версия уже удалена, тем не менее можно найти целый ряд замечательных кусков (под катом).

Collapse )
osen'

Музей Пегги Гуггенхайм в Венеции

<...> поскольку красота, fait accompli по определению, никогда не считается с будущим, ни во что его не ставя, как и напыщенное, беспомощное настоящее. Лучше всего это видно по современному искусству, которое делает пророческим только его нищета. Нищий всегда за настоящее. Возможно, единственная цель коллекции Пегги Гуггенхайм и ей подобных наносов дряни двадцатого века, выставляемых здесь, – это показать, какими самодовольными, ничтожными, неблагородными, одномерными существами мы стали – привить нам смирение <...>

Бродский, "Набережная неисцелимых" (1989)

<...> А это вот низкорослое беленькое здание недоделанное – это галерея Гуггенхайма, где все современное искусство. Здесь же, в Венеции, околачивалось огромное количество всякого авангарда двадцатого века. Там довольно много замечательной живописи. Наших немного, разве что Кандинский. Не доходило у нас как-то до этих пределов. Туда надо просто пойти и снять то, что там висит. То есть это то, что в других музеях русский человек никогда не увидит <...>

Цитата ИБ из книжки Якович "Прогулки с Бродским" (1993)


museum6

Вид из окна музея.

За несколько лет Бродский явно подобрел к живописи двадцатого века. Само здание музея, несколько небольших помещений с внутренним садиком на берегу канала, производит совершенно замечательно впечатление, явно лучшее, чем собственно коллекция; в Венеции такие садики редкость. Во дворе

Collapse )
osen&#39;

чувство сопричастности

Президентскую медаль свободы (высшая награда США) в этом году вручат в частности Ицхаку Перлману и Барбаре Стрейзанд. Эта новость меня очень порадовала и, наверное, я понимаю, почему. Помню, как я радовался, когда российскую гос. премию вручили Фрейндлих, Арнольду и Зализняку. Когда гос. премию Израиля дали Колодному и Каждану, а премию Вольфа Бекенштейну. Когда от имени государства награждают тех, кого ты знаешь, любишь, ценишь, - появляется некое чувство сопричастности с этим государством. И то, что такое чувство появляется в отношении Америки, где я ныне обитаю, это приятно. Тем более, что при объявлении этой новости президент США сказал, что он выбрал “men and women who have enriched our lives and helped define our shared experience as Americans." Ежели у Americans такой общий experience, то мне приятно поучаствовать в этом проекте.

osen&#39;

Который час

Телеграмма была из Караганды. Она обожгла руки. "Встречай пятьсот первым целую мама". Меладзе топтался рядом, сопел и наблюдал за мной. Я ни с того ни с сего зажег керосинку, потом погасил ее и поставил чайник. Затем принялся подметать у своего кухонного столика, но не домел и принялся скрести клеёнку...

Б. Окуджава, "Девушка моей мечты"

При поступлении во ВГИК на экзамене Рязанова попросили придумать сюжет, который заканчивался бы вопросом "Который час". Вот этот сюжет (рассказ о поступлении - начиная с 4:00):

Я начал рассказывать, не зная, чем кончу. Я описываю лестницу в доме, где я живу на пятом этаже, без лифта; такая вонючая паутинная лестница. Поднимается почтальон, он старый, ему тяжело, у него одышка. Он звонит, выходит старик, и он протягивает ему письмо, треугольник. Сорок четвёртый год, война. И обратный адрес - полевая почта, где воюет сын, но написано чужой рукой. Старик берёт письмо и идёт в комнату. Там сидит старуха, он говорит "Письмо пришло". Открывает письмо и читает "ваш сын погиб смертью храбрых". Он роняет письмо и говорит "Который час?"
osen&#39;

Держите меня семеро



Променад у реки Сан Антонио города Сан Антонио. То самое Сан Антонио, где дядюшка Кэл достал лучшее пианино для своей любимой Мариллы. Где жили Джонсон Сухой Лог и Панчита О'Брайан, которой было девятнадцать лет, и чёрные как ночь кудри спутанным ворохом спадали ей на спину. Куда Бэд должен был гнать гурт рогатого скота и сдать его Барберу или всё-таки в загоны Циммермана и  Несбита? А всего в ста десяти милях к юго-востоку расположено Ранчо Де Лас Сомбрас, где под подушкой у Тедди лежала перчатка - серая перчатка, безнадежно измятая за те бесчисленные ночи, которые она пролежала под подушкой у человека, забывшего бал у Хэммерсмитов.