Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

osen'

Аниш Гири

Основным преследователем Яна оказался русский голландец Аниш Гири. Вчера он, видя, что турнир заканчивается, пошёл ва-банк и проиграл. Вот его откровенное и эмоциональное интервью после поражения



Аниш остёр на язык и метко высказывается в твиттере. Из недавнего




Под катом - прекрасное интервью (Артем Кузьмин, «Фонтанка.ру»)

Collapse )
osen'

И новый Гайдн меня восторгом: аргентинская итальянка

В 2007 году музыкальный критик Лебрехт написал заметку под названием "Лучший пианист (пианистка), которого (которую) вы никогда не слышали". За прошедшие 12 лет мало что изменилось, и по-прежнему мало кто знает живущую в Италии аргентинскую пианистку Ингрид Флитер, хотя Gilmore Artist Award 2006 года казалось бы сильно изменил её судьбу. У Ингрид еврейские корни (какие-то бабушки-дедушки приехали в Аргентину из восточной Европы, бабушка с маминой стороны - из Литвы), она родилась в Аргентине, и некоторые выстраивают ряд похожих судеб: Аргерих, Баренбойм, Флитер. Мне повезло, - я слушал эту пианистку (вместе с тестем) в Равинии, это летний открытый павильон в северном пригороде Чикаго. Концерт был летом 2008 года, Флитер тогда играла замечательную программу из Бетховена, Шопена и Гайдна. Некоторые похожие записи тех лет есть в интернете, особенно мне приглянулась (и на том давнем концерте, и при повторном прослушивании сейчас) ми-минорная соната Гайдна. Послушайте - это буквально несколько минут.



Тихий аккомпанемент и исполнение без лишних отрывистых стаккато делает её интерпретацию какой-то особенно лирической и берущей за душу. Впрочем, это дело вкуса. Под катом сравнение интерпретаций (короткая третья часть сонаты исполняется разными пианистами).

Collapse )
osen'

Замечательное интервью Даниила Дубова, нового чемпиона мира по быстрым шахматам

http://chess-news.ru/node/25476

Е.СУРОВ: Даниил Дубов, чемпион мира по быстрым шахматам рядом со мной. Это, кстати, ваши первые шаги по Санкт-Петербургу в ранге чемпиона. Что вы сейчас ощущаете? В этот морозец…

Д.ДУБОВ: Морозец ощущаю, да. Значит, жив, значит, всё хорошо. Но ощущения, что небеса разверзлись, как-то нет. Приятно, конечно, но… Просто так сложилось, что я не люблю рапид. Боюсь, что настолько его не люблю, что даже одной такой победы будет мало.

Е.СУРОВ: А почему не любите?

Д.ДУБОВ: Не знаю, какая-то очень сложная игра. Классика – я понимаю, что к ней надо относиться серьёзно, надо готовиться, как-то там хорошо спать, хорошо есть и так далее. Блиц – я много и с большим удовольствием играл в жизни блиц, и знаю по опыту, что это игра такая, что с какой ноги ты встал – с такой ты встал. И, по большому счёту, повлиять ты на это не можешь. Помню, что в Катаре два года назад в блице я занял третье место, а в рапиде сыграл очень плохо. Так вот перед рапидом я режимил, все ночи спал, готовился к партиям, хорошо ел. Сыграл очень плохо, мне всё это надоело, и мы с Максом Матлаковым оба вечера перед блицем ездили в центр города, гуляли по набережной, возвращались примерно в полтретьего ночи, отлично проводили время, примерно в девять вставали на завтрак, - я сыграл лучший турнир в жизни и занял третье место. Поэтому я знаю, что это просто так не работает.

А рапид – какая-то странная игра. В ней есть некоторая логика… Если ты всё сделаешь подчёркнуто по-идиотски, то, скорей всего, твоя стратегия достигнет своей цели и ты сыграешь плохо. С другой стороны, если всё сделаешь по-нормальному, это не гарантирует тебе ничего. Как-то странно. Относиться к рапиду совсем наплевательски? Ну, наплевательски – плохое, наверное, определение, - скажем так, по-любительски. То есть к блицу я отношусь по-любительски. Я вот радуюсь – знаю, что будет чемпионат мира по блицу, я приду, я сыграю, я получу удовольствие, как бы я ни сыграл. Мне действительно наплевать. Ну понятно, что лучше хорошо сыграть… Но я получаю огромное удовольствие. Я вот рассказывал сейчас людям, что мне просто с Магнусом играть на кухне – это огромный кайф. Мне реально в жизни не так много надо, но вот с Магнусом на кухне – это счастье. Так вот, относиться к рапиду совсем по-любительски вроде нельзя, а по-серьёзному не хочется. И я всё время не могу поймать этот ритм.

Е.СУРОВ: Хорошо, вот из этих двух крайностей – по-идиотски и по-нормальному – вы в этот раз к чему ближе?

Д.ДУБОВ: Нет, ну по-идиотски, я говорю, плохое определение, но – по-любительски. Слава богу, меня друзья поддерживали, девушка поддерживала. Но, чтобы вы понимали: сегодня утром я знал, что буду играть с Карлсеном; моя подготовка заключалась в том, что я поспал шесть часов и наметил первый ход. Всё. Никакие там партии не открывал, ни, тем более, файлы, ничего. В целом я так весь турнир и играл – как пойдёт, так пойдёт. Так что из двух крайностей это явно было ближе к раздолбайскому подходу.

Dubov

Collapse )
osen'

застарелый фуникулёр

- Не думай, Жак, что я не смогу прожить без тебя и буду тебя удерживать.
- Знаю-знаю.
- Ты можешь уйти, когда захочешь, я слова не скажу, просто пойду за тобой, но это уже дело моё, а ты чувствуй себя совершенно свободным. Конечно, если ты полюбишь другую, то, будь добр, скажи мне, травиться таблетками я не собираюсь, это был бы шантаж, я просто посмотрю на эту женщину, красивая она или нет, а потом надену своё подвенечное платье, лягу и тихо умру от хованщины.
- "Хованщина" - это опера.
- Да? А звучит как название какой-то болезни, с рвотой и красными пятнами. И тогда доктор скажет тебе: "Месье, у вашей подруги хованщина, это безнадёжно".


Ромен Гари, "Дальше ваш билет недействителен".

Я знаю ещё две болезни: магритт и булез. А вы?
osen'

Воспоминания Тышлера о Михоэлсе

http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/BIO/GOSET/GOSET004.HTM

Вспомнить день или хотя бы год моей первой встречи с Михоэлсом, конечно, трудно. Приблизительно в начале двадцатых годов мы были уже знакомы, а в тридцатых стали друзьями и до самой его смерти не расставались. Вся моя творческая жизнь проходила в непосредственном и постоянном общении с ним. Мои встречи с Михоэлсом были не только в работе. Мы часто виделись вне театра. Я много раз его рисовал в гриме и без грима и просто так, по памяти. Хотя позировать он не очень любил. Я ему говорил: "Понимаешь, Миха, когда я рисую тебя, я просто учусь, я становлюсь как художник лучше, я лучше рисую, я очень много приобретаю". После такого совершенно искреннего признания Михоэлс улыбкой и глубоким вздохом усаживался. Оставаясь с Михоэлсом наедине, молчать нельзя. Нужно разговаривать - мыслить. А я ему рассказывал всякие истории. Он слушал с удивительным вниманием. Он изумительно рассказывал сам, но так же умел слушать своего партнера, вживался в его рассказ. Я видел Михоэлса больше в скульптуре. Он весь был как бы слеплен уверенной рукой скульптора. Если бы Роден его увидел, он бы обязательно его изобразил в группе "Граждане Кале", а художник Сезанн написал бы с него портрет, такой же скульптурный, какой он написал с себя (тот, что висит в Пушкинском музее в Москве). Михоэлс напоминал мне набросок, вернее, незаконченный слепок талантливого скульптора. Вот почему Михоэлсу на сцене не шли хорошо скроенные и сшитые костюмы. Он был в них не выражен, то есть костюм на нем был не органичен. И, наоборот, любая свободная ткань, накинутая на него, даже рваная, делала его значительным и выразительным. Какая была трудная задача шить костюмы для короля Лира! И в этом случае помогла опять-таки небрежно наброшенная черная ткань, которая укрыла всю королевскую мишуру. <...>

mikhoels1

Collapse )
osen&#39;

в колледже возле Главного из Пресных Озер

Главная страница вебсайта Мичиганского университета на этой неделе посвящена Бродскому. С неё есть ссылка на следующую заметку.



Ниже - выступление Бродского перед выпускниками Мичиганского университета (Winter Commencement Address, December 18, 1988).

[pdf с текстом на английском]

Жизнь — игра со многими правилами, но без рефери. Мы узнаем, как в нее играть, скорее наблюдая ее, нежели справляясь в какой-нибудь книге, включая Священное Писание. Поэтому неудивительно, что столь многие играют нечестно, столь немногие выигрывают, столь многие проигрывают.

В любом случае, если это место Мичиганский университет, Анн Арбор штат Мичиган, который я помню, то можно с уверенностью предположить, что вы, его выпускники, еще меньше знакомы с Писанием, чем те, кто сидел на этих трибунах, скажем, шестнадцать лет назад, когда я отважился ступить на это поле впервые.

Для моих глаз, ушей и ноздрей это место все еще Анн Арбор; оно синеет — или кажется синим — как Анн Арбор; оно пахнет как Анн Арбор (хотя должен признать, что в воздухе сейчас меньше марихуаны, чем бывало раньше, и это на миг повергает в смущение старого аннарборца). Таким образом, оно выглядит Анн Арбором, где я провел часть моей жизни — лучшую, как мне кажется, часть — и где шестнадцать лет назад ваши предшественники почти ничего не знали о Библии.

Когда я вспоминаю моих коллег, когда я сознаю, что творится с университетскими учебными программами по всей стране, когда я отдаю себе отчет в давлении, которое так называемый современный мир оказывает на молодежь, я чувствую ностальгию по тем, кто сидел на ваших стульях десяток или около того лет назад, потому что некоторые из них по крайней мере могли процитировать десять заповедей, а иные даже помнили названия семи смертных грехов. Но как они распорядились этими драгоценными знаниями впоследствии и насколько преуспели в игре, я не имею никакого понятия. Я лишь могу надеяться, что в итоге человек богаче, если он руководствуется правилами и табу, установленными кем-то совершенно неосязаемым, а не только уголовным кодексом.

Поскольку вам, по всей вероятности, еще рано подводить итоги и поскольку преуспеяние и приличное окружение — то, к чему вы, по-видимому, стремитесь, вам было бы невредно познакомиться с этими заповедями и перечнем грехов. Их в общей сложности семнадцать, и некоторые из них частично совпадают. Конечно, вы можете возразить, что они принадлежат вероучению со значительной традицией насилия. Все же, если говорить о верах, эта представляется наиболее терпимой; она заслуживает вашего рассмотрения хотя бы потому, что породила общество, в котором у вас есть право подвергать сомнению или отрицать ее ценность.

Но я здесь не для того, чтобы превозносить добродетели какой-либо конкретной веры или философии, и я не получаю удовольствия, как, видимо, многие, от возможности подвергнуть нападкам современную систему образования или вас, ее предполагаемых жертв. Во-первых, я не воспринимаю вас таковыми. Во-вторых, в определенных областях ваши знания неизмеримо выше моих или любого представителя моего поколения. Я рассматриваю вас как группу молодых разумно-эгоистичных душ накануне очень долгого странствия. Я содрогаюсь при мысли о его длине и спрашиваю себя, чем бы я мог быть вам полезен. Знаю ли я нечто о жизни, что могло бы помочь вам или иметь для вас значение, и если я что-то знаю, то есть ли способ передать эту информацию вам?

Ответ на первый вопрос, я думаю, «да» — не столько потому, что человеку моего возраста положено быть хитрее любого из вас в шахматах существования, сколько потому, что он, по всей вероятности, устал от массы вещей, к которым вы только стремитесь . (Одна эта усталость есть нечто, о чем молодых следует предупредить как о сопутствующей черте и их полного успеха, и их поражения; знание такого рода может усилить удовольствие от первого, а также скрасить последнее.) Что касается второго вопроса, я, по правде сказать, в затруднении. Пример вышеупомянутых заповедей может озадачить любого напутствующего оратора, ибо сами десять заповедей были напутственной речью, буквально — заповеданием. Но между поколениями существует прозрачная стена, железный занавес иронии, если угодно, видимая насквозь завеса, не пропускающая почти никакой опыт. В лучшем случае, отдельные советы.

Поэтому рассматривайте то, что вы сейчас услышите, просто как советы верхушки нескольких айсбергов, если так можно сказать, а не горы Синай. Я не Моисей, вы тоже не ветхозаветные евреи; эти немного беспорядочные наброски, нацарапанные в желтом блокноте где-то в Калифорнии, — не скрижали. Проигнорируйте их, если угодно, подвергните их сомнению, если необходимо, забудьте их, если иначе не можете: в них нет ничего обязательного. Если кое-что из них сейчас или в будущем вам пригодится, я буду рад. Если нет, мой гнев не настигнет вас.

Collapse )
osen&#39;

Ко дню рождения Ренаты Мухи

http://7iskusstv.com/2010/Nomer8/Muha1.php

Однажды в Москве, Дина Рубина пригласила меня и назначила мой вечер, я очень хотела встретиться с людьми, но я очень люблю и умею болеть, и я заболела, и ко времени вечера заболела совсем, у меня очень сильно начала болеть нога, но совершенно не поэтому стихотворения я не пишу, они ко мне приходят или не приходят, но в этот раз пришли такие четыре строчки:

Простое предложение лежало без движения,
И ждали продолжения внизу пустые строчки.
– Какое продолжение? – сказало предложение, –
Вы что, не понимаете, что я дошло до точки?

И тут позвонил мой муж, который имеет две формы – если ему нравится, он говорит «нормально», а если не нравится, он говорит «надо поработать». Но он позвонил из Израиля, и я говорю ему: «Простое предложение лежало без движения...», и муж сказал: «Слушай, это кажется, гениально, да?» «Нет, говорю, – это не гениально», но решила, что на следующий день я, наверное его прочитаю, но когда встала, я не встала, потому, что у меня уже очень сильно болела нога, мне принесли палочку, и я пошла на это выступление, прихрамывая, но очень веселая, там более, что пришло много народу, много знакомых и было очень славно, и поскольку, все все-таки с испугом смотрели на мою палочку, я решила брать быка за рога, решила, что сразу прочту это мое веселое стихотворение, и говорю, вот вчера, у меня случилось стихотворение, и прямо вам его прочту, и читаю про простое предложение, и в конце, как опытный оратор, останавливаюсь и жду взрыва смеха ...нет, нет, но вижу несколько кулаков, которые почему-то трут скулы, я свои права решила отстоять и говорю: «Подождите, я вообще-то вам прочитала смешное стихотворение, может быть я плохо прочитала?» И я читаю его выразительно, медленно, еще раз. И тогда уже не один кулак поднимается, а несколько, и трут уже не одну скулу, а много. Я говорю: «Так смешное же!» И поднялась дама, и сказала: «Слишком автобиографично!»
osen&#39;

мимоходом

Не так давно были опубликованы главы из третьей (незаконченной) книжки Одоевцевой. Кусочек оттуда:

Но через три или четыре дня вдруг приносят мне газету с этим стихотворением, красовавшемся на видном месте. В тот же день я получила письмо из «Эха» с просьбой прислать новые стихи и приглашением прийти познакомиться. Я просто обезумела от счастья. Первый раз я получила подтверждение того, что я настоящий поэт. Я прыгала с дивана на кресло, с кресла на стул и бесновалась, несмотря на крики мамы о том, что я сломаю себе спину. Мне хотелось от восторга выброситься из окна и рассыпаться искрами по тротуару. Такого восторга я больше никогда не переживала.

К тому времени, как я уже сказала, я была замужем. Вышла я замуж по желанию моего отца, боявшегося меня оставлять на «съедение волкам» (так он называл моих юных поклонников). Мы тогда уже жили на Бассейной, 60, и мой отец собирался уезжать в Ригу. Я училась в институте Живого Слова и уезжать ни за что не хотела. В женихи он мне выбрал моего двоюродного брата Сергея Попова, бывшего тогда уже богатым государственным нотариусом. А был это 1918 год.

Поповой я никак не соглашалась стать и сказала, что выйду замуж при условии, что у меня будет девичья фамилия моей матери Одоевцева. Сергей с восторгом на все согласился, так как с детства был ко мне неравнодушен. И мы действительно повенчались в церкви у Пяти углов. Брак этот был чисто фиктивный, и мне был обещан развод, когда мне заблагорассудится. Жилось мне очень хорошо. В то нелегкое время Сергей зарабатывал очень большие деньги и невероятно разбогател.

Об этом «браке» я бы никогда не упомянула, если бы Н.Берберова в своих воспоминаниях, в примечании, не написала, что я Одоевцева по фамилии моего первого мужа, присяжного поверенного Одоевцева, и тем самым не создала никогда не существовавшего на свете человека.

http://magazines.russ.ru/kreschatik/2014/3/32od.html
osen&#39;

Выедешь куда-нибудь на троллейбусе

Сергей Ананов пытался совершить кругосветный облет Земли по широте Полярного круга на небольшом вертолёте. Летел из Канады (посёлок Икалуит) в Гренландию. В субботу над проливом Дейвиса вертолёт потерпел крушение.



<...> От двигателя усилия передаются на все лопасти с помощью двух ремней, один из них лопнул, с оставшимся ремнем вертолет больше не мог лететь горизонтально. Пришлось делать аварийную посадку на воду, так как до льдины я не сумел дотянуть. Все, что успел взять, - это спасательный рафт. Вертолет затонул за 30 секунд <...>

<...> вплавь добрался до льдины практически наполовину голым, так как на мне была только нижняя часть спасательного костюма - в полной экипировке управлять вертолетом невозможно <...>

<...> Поцарапался сильно, конечно, об лед — я даже не думал, честно говоря, что я взберусь на нее, она высокая. Комбинезон был полон воды. Этот комбинезон и давал мне надежду на спасение <...>

<...> Я был все время в сознании. Дрожь была постоянная, я не контролировал свое тело, но контролировал самочувствие. Это позволило мне отогнать трех медведей. Ветром натащило льдины, и они образовали такое сплошное ледяное поле, и по этому полю пришли медведи. Три медведя меня посетило, их удалось отогнать <...>

<...> Я просто должен был неожиданно выскакивать из-под рафта и пугать их до смерти своими криками. Это сработало в первом случае, и я понял, что я могу их пугать. Они подходили на расстояние метра от меня, я видел уже их носы, ко мне подбирающиеся, и в этот момент выскакивал как черт из табакерки <...>

<...> Искали самолетами на большой высоте, но стоял туман, и ничего не было видно абсолютно. Я понимал, что меня ищут. На второй день работал вертолет, но опять был туман — вертолет работал в нескольких километрах от меня, я использовал два факела, но все было бесполезно. У меня остался последний факел, и я сказал себе, что использую его в самый последний момент <...>

<...> Северный ветер под вечер второго дня унес этот туман, и я увидел какой-то огонь. Оказалось, что это большое спасательное судно большого типа, которое до меня шло целые сутки из Канады… Они заметили последние секунды догорающего факела: девочка-помощник заметила догорающий факел. Дальше дело техники — они подняли вертолет, и я был уже на борту <..>

<...> Это был первый в мире полет на таком легком вертолете - его масса меньше тонны, также я был один. Полет из Икалуита - уже завершающий этап, дальше Гренландия, а там и Москва. Из запланированных 38 тыс км я проделал 34 тыс км. К сожалению, произошел технический сход с дистанции <...>
osen&#39;

верхушки сосен II

http://jenya444.livejournal.com/342549.html

Я был счастлив по дороге на фронт, с плечами и боками, отбитыми снаряжением, и с одним сухарем в желудке, — потому что светило февральское солнце и сосны пахли смолой. Счастлив шагать поверх страха в бою. Счастлив в лагере, когда раскрывались белые ночи.

Померанц, "Записки гадкого утенка"