Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

osen'

Отпускное 1

По дороге в отпуск посетили музей американского искусства в городе Янгстаун (Огайо). Осмотрев искусство (в большом долгу),

Henry

побродили по кампусу янгстаунского государственного университета. Эмблема этого университета - пингвин. Было довольно жарко, не знаю, как здешние пингвины выдерживают.

IMG_5194

Впрочем, работники торговли входят в положение: мы попросили большой стакан холодной кока-колы на двоих, на нас с Ю.А. внимательно посмотрели и отказались брать деньги. Нанеся тяжкий урон янгстаунской экономике, мы понеслись в город Эри (Пенсильвания), в кинотеатре которого транслировали "Порги и Бесс". Дорога из Янгстауна в Эри проходит мимо города Ashtabula. Про это место ничего сказать не могу, кроме того, что оно воспето в известной песне Новеллы Матвеевой "a chto bula - pozabula". Опера же совершенно замечательная, а песня Порги запросто могла бы быть исполнена Тевье-молочником.

Oh, I got plenty o' nuttin'
And nuttin's plenty for me
I got a gal, got my song
Got Hebben the whole day long
No use complaining
Got my gal, got my Lawd
Got my song

Возвращаясь к музею, - одна из работ представляет собой удивительную оптическую иллюзию. Под катом две фотографии: в фас и в профиль.

Collapse )
osen'

их нравы

На севере Израиля в долине Хула аисты устраиваются на ночлег на соснах и елях. Видели вблизи, как садился на дерево один такой птеродактиль. Видели, как на деревьях сидит по пять аистов. Вспоминается школьный анекдот из Стругацких:

Учитель: Дети, запишите предложение: «Рыба сидела на дереве».
Ученик: А разве рыбы сидят на деревьях?
Учитель: Ну… Это была сумасшедшая рыба.
osen'

Голубь мира

В конце октября 1956 года в Пушкинском музее открылась выставка Пабло Пикассо. На выставке помимо произведений из фондов ГМИИ и Эрмитажа (которые не выставлялись, а хранились в запасниках) были представлены 40 работ, специально присланных художником. В декабре та же выставка переехала в Эрмитаж. Это событие долго пробивал Эренбург и, наконец, пробил. В день открытия к музею пришла огромная толпа, кассы не справлялись. Из воспоминаний Эренбурга ("Люди, годы, жизнь"):

Толпа прорвала заграждения, каждый боялся, что его не впустят. Директор музея подбежал ко мне бледный: «Успокойте их, я боюсь, что начнется давка...» Я сказал в микрофон: «Товарищи, вы ждали этой выставки двадцать пять лет, подождите теперь спокойно двадцать пять минут...» Три тысячи человек рассмеялись, и порядок был восстановлен.



А вот из воспоминаний Литвиновой, рассказавшей о выставке Шостаковичу.

"Не говорите мне ничего о нем, он сволочь! – воскликнул Шостакович. Мы поражены.
– Он сволочь: приветствует Советскую власть и наш коммунизм в то время, как его последователей, художников, в Советском Союзе преследуют, не дают им работать, травят"
  Я все-таки встряла:
  – Но и ваших последователей преследуют.


Collapse )
osen'

Пётр Ефимович и голуби

Увы, итальянская система отпугивания диких голубей оказалась бессильна против одесских птах, облюбовавших стены и карнизы оперного. "Эта установка себя не оправдала, — рассказывает орнитолог Евгений Сивачук. – Все дело в том, что на аппарате значилось: "звук сокола". Администрация театра рассчитывала на то, что этот крик испугает голубей, но как раз его голуби не боятся. Тут нужно было учесть одну природную особенность — несмотря на то, что сокол является хищником, он не охотится там же, где вьет свои гнезда. И поэтому голуби не пугаются, а даже, напротив, идут к нему под защиту. Сейчас мы попробуем бороться с голубями по-новому. Для этого из дикой среды Черниговской области в Одессу доставили самку ястреба-тетеревятника. Для нее на крыше театра специально строится теплый большой вольер, который будет готов через две недели. Эти птицы очень крикливы, своим криком они привлекают самцов своего же вида, но отпугивают других пернатых. Думаю, от голубей мы теперь избавимся".


Из разных интервью Валерия Кичина с Петром Тодоровским. В последние годы Тодоровский с супругой купили квартиру в переулке Чайковского напротив Оперного театра. Тодоровский (он сам из Одессы) очень любил эти места и хотел снять нетривиальный фильм. Не знаю, как там сейчас с голубями, может их теперь нет, как и московских троллейбусов. Но ниже Пётр Ефимович рассказывает об идее кино; взято из двух разных интервью.

1.

- Есть идеи, которые вы не осуществили?

Тодоровский: Конечно. Была давняя идея картины «На углу маленькой площади» про голубей, которые живут возле Одесского оперного театра. Там рядом Морской музей, загс, садик «Пале-рояль», где платаны и старинные фонтанчики, и голуби купаются. И из окон театра звучит музыка – репетируют, распеваются. Там назначают свидания, там начинаются и рушатся судьбы. Я часами наблюдал, как старушки кормят голубей. И голубиные пары ходят синхронно. А у Чайковского есть масса тем, которые играют пиццикато. И там придумана история про красивую девушку, которая для заработка убирает квартиру у богатых людей, и про мальчика, который учится в хореографической школе. Это, в сущности, про Ромео и Джульетту, которые разделены социальными барьерами.

- Почему же вы ее так и не сняли?

Тодоровский: Потому что для этой истории надо много денег. Надо же только голубей снимать часами.

2.

- Сколько еще замыслов у вас в заначке?

Тодоровский: Я всю жизнь мечтаю снять фильм про голубей, которые живут в Одесском оперном театре. Они там ночуют среди этих колон, на этих масках, на лепнине… А на площади идет бурная жизнь: там загс, там Морской музей, Пале-Рояль, там назначаются свидания и разворачивается множество человеческих историй. А вечером публика направляется на спектакль, и это – другая публика. Публика садится на свои места, голуби – на свои, и все слушают Чайковского, Глинку, Вагнера… Вот такая грубая схема: несколько человеческих новелл и одна голубиная семья: голубок и горлица. Идея появилась так. На одном фильме заболел оператор и я помогал снимать. Для съемок былои куплено два вечера, и мы там снимали сцены из «Лебединого озера», я 48 часов не выходил из театра. И я по делу поднялся на самый верх, открыл окошко и увидел дивную картину: корабли на рейде, а передо мной на карнизе сидит голубка в гнезде, и под ней птенцы. И ходит рядом голубь: гур-гур-гур. И я представил, как сюда прилетит другой голубь, и между нами начнется драка. И перья летят, а на сцене идет «Лебединое озеро», и Зигфрид бьется с Злым гением Ротбартом… Представляете, какие там можно высекать замечательные контрапункты!

P.S. Из старого:  https://jenya444.livejournal.com/273450.html
osen'

Кипарис: мир без меня

Я пишу эти строки, сидя на белом стуле
под открытым небом, зимой, в одном
пиджаке, поддав, раздвигая скулы
фразами на родном.
Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней
мелких бликов тусклый зрачок казня
за стремленье запомнить пейзаж, способный
обойтись без меня.


Бродский, отрывок из "Венецианских строф", 1982


Одно из самых известных стихотворений Бродского это написанное ещё до отъезда "Письма римскому другу". В своё время я вычитал где-то у Аркана Карива, что в конце 80х в Крыму любая девушка, с которой он знакомился, цитировала "нынче ветрено и волны с перехлёстом". Стихотворение заканчивается смертью лирического героя ("забери из-под подушки сбереженья, там немного, но на похороны хватит") и описанием мира, где всё идёт своим чередом, но героя уже нет. На эту тему раньше писал Бунин

Настанет день - исчезну я,
А в этой комнате пустой
Все то же будет: стол, скамья
Да образ, древний и простой.

И так же будет залетать
Цветная бабочка в шелку -
Порхать, шуршать и трепетать
По голубому потолку.

И так же будет неба дно
Смотреть в открытое окно
И море ровной синевой
Манить в простор пустынный свой.

А вот концовка у Бродского

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце.
Стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке – Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Как пишет Лосев, "ярко сверкают глянцевитые листья лавра, ткань горяча от солнца, море шумит, парусник борется с ветром, дрозд щебечет. Но нет того, кто мог бы жмуриться от нестерпимого блеска, греться на солнцепеке, слушать шум моря и пение птицы, следить за парусником вдали и дочитать книгу". В последней строчке упоминается кипарис; у греков и римлян - это кладбищенское дерево.

brod3

Кипарисовые ветви клались в гробницы умерших, ими украшались в знак траура дома (под катом - миф о Кипарисе). На днях мы побывали на острове Сан-Микеле в Венеции, - там кладбище, где похоронен и Бродский. Вот вид издалека (снято с катера) -

brod2

со всех сторон вода, по заливу плывут катера и лодки, было солнечно, всюду кипарисы. Хотя и не Понт, но что-то общее с описанной Бродским картиной есть.

brod1

Collapse )
osen'

переводы с гавайского

Одно о это о, два о это оо, три о это ооо, но девять о подряд это "нигде",

perevod1

одиннадцать о подряд это "красный",

perevod2

четырнадцать о подряд это "ничего".

perevod3

Дальнейшие эксперименты принесли следующие результаты: 16 о - "лучший", 19 о - "вы знаете",

perevod4

20 о - "другое", 21 о - "свадьба",

perevod5

23 о - "самолёт", 27 о - "дворники", а 32 о это уже любовь.

perevod6

    Витька вдруг встрепенулся.
    — Есть идея, — сказал он.
    — Какая?
    — Ассоциативный допрос.
Collapse )
osen'

пейзаж

Дочитал книжку Лосева о Бродском. Книжка очень хорошая, конечно. Основная претензия, пожалуй, следующая. Я полагал, что ко всему прочему я найду там целый ряд замечательных, но неизвестных мне стихов Бродского. Что Лосев скажет - смотрите друзья, какие стихи, а ведь их мало кто знает! Но этого не произошло, просто концепция книжки немного другая.

Из Жолковского

На рассохшейся скамейке – Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Предпоследнюю строку этого стихотворения Бродского, заключающего «Письма римскому другу» (1972), я, не раздумывая, всегда понимал в том смысле, что на скамейке сидит великий энциклопедист Плиний Старший собственной персоной. Такая мне виделась ожившая картинка далекого прошлого.


Я как раз эту строчку так не воспринимал, и мне близок текст Лосева. Книжка осталась лежать на скамейке, жизнь продолжается, а лирического героя уже нет. Текст Лосева под катом, а перед этим два отрывка из Бродского на ту же тему (если есть ещё - покажите)

Я пишу эти строки, сидя на белом стуле
под открытым небом, зимой, в одном
пиджаке, поддав, раздвигая скулы
фразами на родном.
Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней
мелких бликов тусклый зрачок казня
за стремленье запомнить пейзаж, способный
обойтись без меня.

1982

Помни, что люди съезжают с квартиры только когда возник
повод: квартплата подпрыгнула, подпали под сокращение;
просто будущему требуется помещение
без них.

1994

Collapse )