Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

osen'

Карпов vs Корчной: как себя вести с советской властью

Альбурт о Карпове:

" ... Толя, насколько я его знаю и понимаю, был всегда очень хорош в ЛЮБЫХ играх. Помню, например, как Фурман показывал ему абсолютно новую для него игру, и через пару конов он начинал играть на его же уровне, а потом начинал обыгрывать. ИГРОК! Понимал все карточные игры и, конечно, шахматы. И жизнь, я думаю, для него была заданная реальность. Карты сданы такие, надо ими играть. По правилам. Поэтому его зачастую удивлял Корчной. Перед их первым матчем у них у обоих брали интервью. Им задают одни и те же вопросы. Например, «Ваш любимый фильм?» Толя, естественно, отвечает «Освобождение». Виктор Львович: «Ночи Кабирии». Тоже вполне нормальный фильм, шел в СССР, но это совсем другое. Дальше: «Ваша любимая книга?» «Как закалялась сталь», – отвечает Толя. «Над пропастью во ржи», – говорит Корчной. Опять же хорошая, прогрессивная книга, и опять же не совсем «то». Потом: «Ваше любимое блюдо?» Ну, Виктор Львович отвечает, предположим, «Равиоли». Толя: «Сибирские пельмени». Я очень, кстати, любил пельмени, а вот Толя, кажется, не слишком их жаловал. И когда мы после вместе кушали, я над этим подшучивал: «Толя, а ты в самом деле обожаешь пельмени?» Но опять же это была игра. Я помню, в большой компании его спросили: «Толя, а тебе что, действительно нравится Освобождение?» Там же был целый цикл. «Ты в самом деле смотрел все серии?» Толя даже удивился: «Буду я смотреть такую чушь?!» Он не боялся, что кто-то на него донесет, потому что понимал: наверху от него не ждут, чтобы он полюбил «Освобождение», а знают, что в нужный момент он скажет «правильно».... "

Два отрывка из двух интервью Корчного на ту же тему

Collapse )
osen'

70 лет

Голда Меир:

Служба закончилась, и я поднялась, чтобы уйти, – но двигаться мне было трудно. Такой океан любви обрушился на меня, что мне стало трудно дышать; думаю, что я была на грани обморока. А толпа все волновалась вокруг меня, и люди протягивали руки и говорили «наша Голда» и «шалом, шалом», и плакали. Две фигуры из всех я и теперь вижу ясно: маленького человека, все выскакивавшего вперед со словами: «Голделе, лебн золст ду, Шана това!» (Голделе, живи и здравствуй, с Новым годом!) и женщину, которая только повторяла: «Голделе! Голделе!» – улыбаясь и посылая воздушные поцелуи.

Я не могла бы дойти пешком до гостиницы, так что, несмотря на запрет евреям ездить по субботам и праздникам, кто-то втолкнул меня в такси. Но такси тоже не могло сдвинуться с места – его поглотила толпа ликующих, смеющихся, плачущих евреев. Мне хотелось хоть что-нибудь сказать этим людям, чтобы они простили мне нежелание ехать в Москву, недооценку силы наших связей. Простили мне то, что я позволила себе сомневаться – есть ли что-нибудь общее между нами. Но я не могла найти слов. Только и сумела я пробормотать, не своим голосом, одну фразу на идише: «А данк айх вос ир зайт геблибен иден!» («Спасибо вам, что вы остались евреями!») И я услышала, как эту жалкую, не подходящую к случаю фразу передают и повторяют в толпе, словно чудесное пророчество. Наконец, еще несколько минут спустя, они дали такси уехать. В гостинице все собрались в моей комнате. Мы были потрясены до глубины души. Никто не сказал ни слова. Мы просто сидели и молчали. Откровение было для нас слишком огромным, чтобы мы могли это обсуждать, но нам надо было быть вместе. Эйга, Лу и Сарра рыдали навзрыд, несколько мужчин закрыли лицо руками. Но я даже плакать не могла. Я сидела с помертвевшим лицом, уставившись в одну точку. И вот так, взволнованные до немоты, мы провели несколько часов. Не могу сказать, что тогда я почувствовала уверенность, что через двадцать лет я увижу многих из этих евреев в Израиле. Но я поняла одно: Советскому Союзу не удалось сломить их дух; тут Россия, со всем своим могуществом, потерпела поражение. Евреи остались евреями.

Кто-то сфотографировал эту новогоднюю толпу – наверное, фотография была размножена в тысячах экземпляров, потому что потом незнакомые люди на улице шептали мне еле слышно (я сначала не понимала, что они говорят): «У нас есть фото!» Ну, конечно, я понимала, что они бы излили свою любовь и гордость даже перед обыкновенной шваброй, если бы швабра была прислана представлять Израиль. И все-таки я каждый раз бывала растрогана, когда много лет спустя русские иммигранты показывали мне эту пожелтевшую от времени фотографию или ту, где я вручаю верительные грамоты, – она появилась в 48-м году в советской печати, и ее тоже любовно сохраняли два десятилетия.

meir1





P.S.

https://riftsh.livejournal.com/261943.html

P.P.S.

http://detaly.co.il/kak-stalin-gotovilsya-k-vizitu-goldy-meir-v-moskovskuyu-sinagogu/

Необычайный прием, устроенный московскими евреями Голде Меир, стал легендой — как в Израиле, так и в Советском Союзе. Фрагмент фотографии, запечатлевшей эту встречу, даже украсил купюры достоинством 10 шекелей, посвященные Голде. В СССР, к сожалению, эта история имела самое печальное продолжение. Когда Сталину было доложено о массовой манифестации у синагоги, он якобы сказал: «Умные люди прислали сюда глупую женщину». Раскрутке антисемитской кампании в СССР был окончательно дан зеленый свет. Аресты членов ЕАК продолжились, так называемая борьба с космополитизмом начала набирать обороты.
osen'

Тайманов/Брук

Никитины как-то рассказали на концерте такую байку. Они спрашивали у Рязанова: "Эльдар Александрович, вот Вы пишете стихи, это очень здорово, но вот зачем Вы их публикуете?" А как раз в то время Евтушенко снимал кино ("Похороны Сталина"). Рязанов отвечал так: "Надо же кому-нибудь печататься, пока Евтушенко снимает кино, а то, боюсь, литературный процесс остановится".

Сегодня умер Марк Тайманов. Из давнего интервью:

Я был хорошо знаком с Давидом Федоровичем. Помню, как почти полвека назад в Буэнос-Айресе во время матча СССР - Аргентина Ойстрах, будучи в Южной Америке на гастролях, болел за нас. А в свободный от матчевых встреч день в шахматном клубе за историческим столиком, за которым в 1927 году сражались за мировое первенство Капабланка и Алехин, сыграл - и не без успеха! - несколько блиц-партий с лидером аргентинцев, гроссмейстером Мигелем Найдорфом. В блиц-партиях Ойстрах порой делал ничьи и со мной, а однажды даже выиграл, сказав при этом: "Все, Марк, больше играть не будем. Хочу, чтобы эта партия осталась самой памятной!"

После этого хочется поместить запись концерта Пуленка для двух фортепьяно. Играют муж и жена, - Марк Тайманов и Любовь Брук.



Collapse )
osen'

50 лет прошло, а шутки те же

-- Я вам помогу, - сказал Остап. - Мне приходилось лечить друзей и знакомых по Фрейду. Сон-это пустяки. Главное-это устранить причину сна. Основной причиной является самое существование советской власти. Но в данный момент я устранять ее не могу. У меня просто нет времени. Я, видите ли, турист-спортсмен, сейчас мне надо произвести небольшую починку своего автомобиля, так что разрешите закатить его к вам в сарай. А насчет причины вы не беспокойтесь. Я ее устраню на обратном пути. Дайте только пробег окончить.

Ильф и Петров

Он всё может, он может в Одессе на полчаса остановить советскую власть.

Жванецкий, из полной (устной) версии монолога Утесову.

(на 24.45 вот тут)
osen'

Ещё про Эренфеста

Делоне, из более полного разговора:

Ну, конечно, хорошо знал. А у Иоффе был такой приятель — крупнейший голландский физик Эренфест. Там самый крупный, в Голландии, был Лоренц, а это Эренфест, но второй после него. А Эренфест женился на русской — он был голландский еврей — и очень сочувствовал Советскому Союзу. Он приезжал несколько раз сюда, и это мы с ним просто дружны были, с этим Эренфестом. Милейший человек был, тончайший физик — и покончил с собой. Ему вдруг показалось, что он перестает понимать то, что говорят физики. Он взял и застрелился. Не в таком уж возрасте.

http://jenya444.livejournal.com/328033.html
osen'

Как важно быть серьёзным

Посмотрели трансляцию из Лондона, "Как важно быть серьёзным" с Дэвидом Суше в роли леди Брекнелл. "Полный остроумной салонной болтовни, эффектных афоризмов и парадоксов", сообщает реклама, "текст всё ещё может заставить вас смеяться вслух". Милая снисходительность авторов к тексту Уайльда. От меня такой снисходительности к самой постановке ожидать не приходится, мы ушли, не дожидаясь развязки. Если этот пост доставил вам неприятные переживания, их можно развеять, посмотрев одноимённый советский фильм.

osen'

про Зельдовича

traveller2 размышляет на тему советских физиков и их работы над оружием массового уничтожения. Говорит, что Френкель, Ландау "прозрели" к концу тридцатых.

Померанчук (он был одним из первых комсомольцев) прозрел намного позднее, в конце 1950х. Из мемуаров Андрея Дмитриевича Сахарова, создателя советской водородной бомбы, видно, что он считал, что делает святое дело где-то до 1960-61 гг. А потом понял и ужаснулся. К этому же времени относится начало его конфликта с Зельдовичем, который наряду с Сахаровым сделал Н бомбу для Сталина. У Зельдовича, по-видимому, не было сомнений в людоедской природе Сталина и созданного им государства. Но он считал, что пробить эту стену зла абсолютно невозможно, а поэтому и стараться нечего; лучше расслабиться и получать максимальное удовольствие от привилегированного положения. А Сахаров считал, что можно и нужно долбить ее - стену - пусть даже своей собственной головой. Их примирение произошло только перед смертью Зельдовича, после возвращения Сахарова из горьковской ссылки.

Несколько лет назад прочитал следующее про Зельдовича. Это из воспоминаний З.И. Фрейдиной о (муже) И. М. Лифшице:

Илья Михайлович был самодостаточным человеком, и друзей у него практически не было. Единственным человеком, который приходил к нам запросто, был Яков Борисович Зельдович. Они темпераментно обсуждали дела «в стране и в мире», во многом их взгляды сходились, иногда они спорили, но всегда доброжелательно. Однажды в октябре 1973 года Яков Борисович пришел очень мрачный, спросил: «Леля дома»?» – и прошел в кабинет, закрыв за собой дверь. (Илью Михайловича домашние звали Леля). Довольно скоро он ушел такой же мрачный. Илья Михайлович молчал несколько дней, а потом сказал, что Яша сообщил ему, что он узнал, наши собираются применить атомную бомбу в войне Судного дня против Израиля. Если это произойдет, то Яков Борисович покончит с собой, оставив письмо. Если он оставит письмо рядом с собой, то оно, конечно, исчезнет, поэтому он оставляет письмо Илье Михайловичу, а уж Илья Михайлович не даст ему затеряться. Но все обошлось благополучно, и письмо Яков Борисович забрал.

Collapse )
osen'

Николай Никулин, "Воспоминания о войне"

http://www.belousenko.com/books/nikulin/nikulin_vojna.htm

В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две-три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.

<...>

Почему же шли на смерть, хотя ясно понимали ее неизбежность? Почему же шли, хотя и не хотели? Шли, не просто страшась смерти, а охваченные ужасом, и все же шли! Раздумывать и обосновывать свои поступки тогда не приходилось. Было не до того. Просто вставали и шли, потому что НАДО! Вежливо выслушивали напутствие политруков — малограмотное переложение дубовых и пустых газетных передовиц — и шли. Вовсе не воодушевленные какими-то идеями или лозунгами, а потому, что НАДО. Так, видимо, ходили умирать и предки наши на Куликовом поле либо под Бородином. Вряд ли размышляли они об исторических перспективах и величии нашего народа... Выйдя на нейтральную полосу, вовсе не кричали «За Родину! За Сталина!», как пишут в романах. Над передовой слышен был хриплый вой и густая матерная брань, пока пули и осколки не затыкали орущие глотки. До Сталина ли было, когда смерть рядом.

osen&#39;

Ленин выступает с трибуны Мавзолея


"Ленин провозглашает Советскую власть на II Всероссийском съезде Советов". Автором портрета указан Валентин Серов (умерший в 1911м). На самом деле, это эпохальное полотно написал Владимир Александрович Серов, народный художник СССР (1958), дважды лауреат Сталинской премии (1948, 1951); первый секретарь правления Союза художников РСФСР (1960—1968) и президент Академии Художеств СССР (1962—1968).



Картина написана в 47 году, и в 48 Серову дали за нее Сталинскую премию. Но потом грянули всякие хренации. Серов стал членом Центральной ревизионной комиссии КПСС (с 1961 года). И в 1962м он пересматривают свою картину с новых ленинских позиций.

Обратите внимание, за Лениным теперь нет не только Сталина, но и Свердлова с Дзержинским. Кажется, я уже давал однажды эту ссылку - про то, что надо было Хрущева на Маленкове рисовать.

osen&#39;

Ко дню рождения Пушкина


...Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок;
Там друг невинных наслаждений
Благословить бы небо мог.
Господский дом уединенный,
Горой от ветров огражденный,
Стоял над речкою. Вдали
Пред ним пестрели и цвели
Луга и нивы золотые,
Мелькали селы; здесь и там
Стада бродили по лугам,
И сени расширял густые
Огромный, запущенный сад,
Приют задумчивых дриад...

И еще одна ссылка, к которой я хочу рассказать известный и давний анекдот. На конкурсе памятников Пушкину, посвященном столетию со дня смерти поэта, третье место занял проект "Пушкин с томом Сталина". На втором месте оказался памятник, изображающий Сталина с томиком Пушкина. А на первом - "Сталин с томом Сталина".